Художники-нонконформисты

С февраля 1974 года власти начали проводить акцию за акцией, направленные на подавление движения художников-нонконформистов, то есть тех живописцев, скульпторов и графиков, которые не принимали догматов мертворожденного искусства соцреализма и отстаивали право на свободу творчества.

И прежде, на протяжении чуть ли не двадцати лет, попытки этих художников выставляться оказывались тщетными. Их экспозиции немедленно закрывались, а пресса называла нонконформистов то «проводниками буржуазной идеологии», то «бездарными мазилами», то чуть ли не предателями Родины. Так что можно только удивляться мужеству и стойкости этих мастеров, остававшихся, несмотря ни на что, верными себе и своему искусству.

И вот в 1974 году против них были брошены силы КГБ. Художников задерживали на улицах, угрожали, увозили соответственно на Лубянку в Москве и в Большой дом в Ленинграде, шантажировали, пытались подкупить.

Понимая, что, если они будут молчать, их задушат, группа неофициальных живописцев организовала 15 сентября 1974 года на пустыре в районе Беляево-Богородское экспозицию на открытом воздухе. Против этой выставки были брошены бульдозеры, поливальные машины и милиция. Три картины погибли под гусеницами, две были сожжены на тут же разведенном костре, многие искалечены. Инициатор этой выставки лидер московских художников-нонконформистов Оскар Рабин и еще четверо живописцев были арестованы.

Этот бульдозерный погром, вошедший в историю русского искусства, вызвал взрыв возмущения на Западе. Художники же на следующий день заявили, что через две недели снова выйдут с картинами на то же самое место. И в этой ситуации власть имущие отступили. Двадцать девятого сентября в Измайловском парке состоялась первая официально дозволенная выставка неофициального русского искусства, в которой приняло участие уже не двенадцать, а свыше семидесяти живописцев.

Но конечно, те, кто решил расправиться со свободным русским искусством, отнюдь не сложили оружие. Сразу же после измайловской экспозиции в журналах и газетах вновь появились клеветнические статьи о неофициальных художниках, а карательные органы обрушились на особенно активно проявивших себя художников и тех коллекционеров, которые приняли участие в организации двух сентябрьских выставок на открытом воздухе. И кстати, именно в период с 1974 по 1980 год страну покинуло большинство живущих ныне на Западе мастеров. Их было свыше пятидесяти, в том числе Эрнст Неизвестный, Олег Целков, Лидия Мастеркова, Михаил Рогинский, Виталий Комар и Александр Meламид, Александр Леонов, Юрий Жарких и многие другие. Оскар Рабин в 1978 году был лишен советского гражданства. (В 1990 году указом президента ему было возвращено советское гражданство). Еще раньше, в начале семидесятых годов, обосновались в Европе Михаил Шемякин и Юрий Купер.

Конечно, большая группа прекрасных наших неофициальных живописцев оставалась в России (Владимир Немухин, Илья Кабаков, Дмитрий Краснопевцев, Эдуард Штейнберг, Борис Свешников, Владимир Янкилевский, Вячеслав Калинин, Дмитрий Плавинский, Александр Харитонов и другие), но по-настоящему свободных выставок больше практически не проводилось, а о тех, кто уехал, распространялись упорные слухи (даже засылались письма с Запада), дескать, никому они в Европе и США не нужны, никто их творчеством не интересуется, чуть ли не помирают с голоду. Оставшихся чиновники от искусства предупреждали: «Станете бунтовать — выгоним, будете там бедствовать».

А между тем на самом деле на Западе как раз в то время (вторая половина—конец 70-х) интерес к неофициальному русскому искусству был особенно велик. Одна за другой проходили огромные выставки русских художников в музеях и выставочных залах Парижа, Лондона, Западного Берлина, Токио, Вашингтона, Нью-Йорка. В 1978 году с большим успехом прошло Биеннале русского неофициального искусства в Венеции. За месяц эту выставку посетило 160 000 человек. «Уже давно у нас не было столько зрителей», — сказал президент Биеннале Карло Риппе ди Меанно.

Правда, скептики утверждали, что этот интерес носит чисто политический характер: мол, надо же посмотреть, что это за картины, которые запрещают в СССР. Но когда им напоминали о западных коллекционерах, которые все чаще и охотнее стали приобретать полотна и графику русских художников, скептики смолкали. Они понимали, что никакой коллекционер не станет тратить деньги на картины из-за каких-то политических соображений. И тем более из таких соображений не станут сотрудничать с художниками западные галереи. И конечно, из-за политики ни о каких художниках не будут писать монографии и статьи серьезные искусствоведы. А ведь таких статей опубликовано множество. Вышли в свет в разных странах монографии о творчестве Эрнста Неизвестного, Олега Целкова, Виталия Комара и Александра Меламида, Михаила Шемякина. Изданы десятки солидных каталогов персональных и групповых экспозиций.

Где-то в конце 70-х в одном из французских журналов по искусству появилась статья «Русский фронт наступает». Ее публикация была связана с тем, что тогда в Париже одновременно проходили три выставки современного русского искусства. Разве это похоже на отсутствие интереса?

В Париже, говорят, живет и работает около ста тысяч художников. В Нью-Йорке их еще больше. Все хотят сотрудничать с галереями. Конкуренция идет жесткая. И при этом многие русские художники-эмигранты либо имеют постоянные контракты с парижскими и нью-йоркскими галереями, либо регулярно выставляются в тех или иных галереях Европы и США.

Много лет с известными парижскими галереями работали и работают Юрий Купер, Борис Заборов, Юрий Жарких, Михаил Шемякин (до своего переезда в США). В Нью-Йорке связаны контрактами с галереями Виталий Комар и Александр Меламид, Эрнст Неизвестный, тот же Шемякин. Уже много лет с нью-йоркской галереей Эдуарда Нахамкина работает парижанин Олег Целков. Другой русский «француз» Оскар Рабин заключил контракт с одной из парижских галерей.

Постоянно, и часто успешно, выставляются в европейских галереях Владимир Титов, Михаил Рогинский, Александр Рабин. В США успешно работают с галереями Лев Межберг, Леонид Соков и другие живописцы и графики.

Во многих французских и американских частных коллекциях я неоднократно встречал произведения всех вышеперечисленных мастеров, а также Владимира Григоровича, Валентины Кропивницкой, Виталия Длуги, Валентины Шапиро... Причем интересно, что на Западе, особенно в Париже, уже в середине 70-х годов стали появляться коллекционеры именно свободного русского искусства.

«А как живут и где работают эти художники?» — может спросить читатель.

Отвечу, что в смысле жилья и рабочего места все устроены прилично. В худшем случае одна из комнат квартиры служит для художника мастерской. Многие имеют отдельные ателье — скажем, Комар, Меламид, Шемякин, Заборов, Соков. А кто-то даже предпочитает иметь квартиру и мастерскую в одном месте, так сказать, не теряя время на дорогу (Неизвестный, Купер, О. Рабин, Межберг).

«Неужто, — спросит какой-нибудь недоверчивый читатель, — все у художников-эмигрантов так уж хорошо, сплошные успехи и достижения?»

Конечно, нет. Кто-то даже из талантливых наших мастеров не смог на Западе найти себя, не выдержал конкуренции, сломался. Тут мне не хочется называть имена — людям и так психологически трудно.

Есть, естественно, и художники, которые не в состоянии жить за счет продажи своих работ. Они вынуждены зарабатывать на жизнь каким-либо иным трудом. Но таких великое множество и среди западных живописцев и графиков. Остается лишь удивляться тому, как много по сравнению с западными живописцами (в процентном отношении) русских мастеров уже подолгу живут на Западе лишь за счет своего творчества.

Но интересно, что даже те из наших художников, кто оказался на Западе не в лучшей ситуации в плане финансовом и вынуждены прирабатывать на жизнь то ли промышленным дизайном, то ли оформлением газет или книг, то ли еще как-нибудь, все равно о своей судьбе не жалеют. Почему?

Когда я писал книгу о наших художниках, живущих на Западе, изданную в 1986 году за рубежом, мне довелось брать довольно много интервью. Один из живописцев, чья судьба к тому времени (середина 80-х годов) была не очень-то благополучной, сказал мне: «Нет, ни о чем не сожалею. Трудно? Конечно, трудно. Неприятно, что приходится отрываться от мольберта ради того, чтобы заработать себе на жизнь, порой обидно, что коллекционеры до меня еще не доходят. Но разве мы уезжали сюда ради денег? Мы уезжали для того, чтобы свободно, никого и ничего не страшась, писать что и как хочется и свободно, там, где хочется, выставляться. Впрочем, свободно я писал и в России. Но вот принимать участие в выставках, можно сказать, не привелось. А здесь за четыре года я выставился уже одиннадцать раз. И даже кое-что на этих выставках продал. Это не главное, но с точки зрения поддержания духа все-таки важно».

С разными вариациями, однако примерно то же самое мне приходилось слышать и от других художников-эмигрантов, которые не достигли на Западе таких успехов, как, скажем, Комар и Меламид или Юрий Купер.

И я не думаю, что кто-то из них делает, как говорится, хорошую мину при плохой игре. Ведь возможность широко выставляться для большинства художников — необходимость. А для русских живописцев, лишенных этого на родине, сей фактор особенно значим. С 1979 по 1986 год я вел статистический учет русских выставок на Западе. Всякий раз их оказывалось свыше семидесяти в год. Это очень много. И география этих экспозиций была широка. Персональные выставки Шемякина, например, проходили и в Париже, и в Нью-Йорке, и в Токио, и в Лондоне; О. Рабина — в Нью-Йорке, Осло и Париже; Купера — во Франции, США и Швейцарии; Заборова — в Западной Германии, США и Париже; Комара и Меламида — в Европе и США...

А сколько состоялось за эти годы групповых выставок современного русского искусства, в которых принимали участие эти и другие русские художники-эмигранты. И их география тоже широка: Франция, Италия, Англия, Колумбия, США, Бельгия, Япония, Швейцария, Канада...

И как я уже говорил, об этих выставках (и персональных, и групповых) достаточно много писали западные искусствоведы и журналисты. Чуть ли не каждая серьезная экспозиция сопровождалась выходом каталогов. Вот они стоят у меня на книжной полке: Эрнст Неизвестный, Юрий Купер, Оскар Рабин, Михаил Шемякин, Борис Заборов, Леонид Соков, Владимир Григорович, Гарри Файф, Виталий Комар, Александр Меламид, Валентина Кропивницкая... А вот и каталоги групповых экспозиций; «Современное русское искусство» (Париж), «Новое русское искусство» (Вашингтон), «Неофициальное русское искусство» (Токио), «Биеннале русского искусства» (Турин)... А вот и книга «Неофициальное русское искусство из СССР», вышедшая в 1977 году в Лондоне, а на следующий год переизданная в Нью-Йорке.

Так что, как видите, у русских художников-эмигрантов, пусть не у всех, но у большинства, жизнь на Западе, в общем, сложилась удачно. Никто из них не голодает. У них есть где жить. У многих есть мастерские. У всех есть возможность приобретать холсты и краски. Кто-то из них работает с престижными галереями. Все выставляются.

А как приятно знать, что твои картины приобретают коллекционеры, тем более музеи или Министерство культуры, скажем, Франции. И не менее приятно видеть, как простаивают у твоих полотен западные любители живописи. Кстати сказать, в отличие от искусствоведов, значительная часть которых не сразу восприняла неожиданно свалившихся на них русских художников, западные зрители по достоинству сумели оценить свободное русское искусство очень быстро. Мне не раз приходилось слышать от них и в Париже, и в Брауншвейге, и в Нью-Йорке, что в этом русском искусстве они находят то, чего не могут найти в современном своем. Что именно? Живые человеческие чувства (боль, тоску, любовь, страдание...), а не холодное формотворчество, которое, к сожалению, столь часто встречается на многих выставках в галереях Европы и США.

Иными словами, в свободном русском искусстве они находят духовное начало, которое подлинному русскому искусству, пусть даже самому авангардистскому, было свойственно всегда. Недаром же книга великого Василия Кандинского так и называется — «О духовном в искусстве».

В предлагаемой вашему вниманию статьях представлены 13 художников. Эссе, посвященные им, размещены не по алфавиту. Они разбиты на три группы, соответствующие трем поколениям мастеров неофициального (так оно называлось в доперестроечные времена) русского искусства.

Я надеюсь, что благодаря инициативе издательства «Знание» любители современного искусства узнают о судьбе тех наших живописцев, которые в свое время ради свободы творчества были вынуждены покинуть Родину.

Владимир Титов
Леонид Соков

Борис Заборов
Юрий Жарких
Виталий Длуги
Гарри Файф
Юрий Купер (Куперман)
Виталий Комар и Александр Меламид
Владимир Григорович
Михаил Шемякин
Олег Целков
Михаил Рогинский
Оскар Рабин

Из книги: Александр Глезер "Русские художники на Западе"

Отправить комментарий

  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Доступны HTML теги: <a> <em> <strong> <cite> <code> <ul> <ol> <li> <dl> <dt> <dd>
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.

Подробнее о форматировании

CAPTCHA на основе изображений
Введите символы, которые показаны на картинке.